- Ваш фильм похож на первый снег… Это, конечно, просто образ, но он многое передает: некоторую наивность и предопределенность сюжета, чистоту помыслов, желание высказаться ясно и непременно быть услышанными. Даже, фантазирую дальше, определен-ное желание сделать мир чище. И еще эта картина, на мой взгляд, – объяс-нение в любви к своей родине, своему народу, землякам. Создается такое впечатление, что вы хорошо знаете исто рию своего рода, хотя нынче весьма распространен тип молодого человека «перекати-поле». Но вы очень уверен-но укоренены в своей истории, за вами какой-то мощный тыл…

- Да. Мой прадед по материнской линии – якутский писатель Ефрем Степанович Сивцев, псевдоним его – Таллан Бурэ. Он был учителем в школе, потом директором. Знаете, как про него пишут в Интернете? Он был поэтом, тяготевшим к рассудительности, обладавшим богатой фантазией.

- Судя по вашему фильму, это соче тание вам тоже близко.

- Наверное, я все-таки не такой рас судительный. Мое родное село – Намцы, одно из самых старейших в Якутии. Левый берег реки Лены. Два часа до Якутска. По отцовской линии в роду художники Шапошниковы. В общем, предки дали мне все, что могли, хотя родители мои совершенно далеки от искусства. Мама – фармацевт. И при этом мне было всего 12 лет, когда я начал снимать телепередачи для своего улуса. Сам себе режиссер – это про меня. Мы даже умудрялись делать пластилиновые мультфильмы, хотя нас никто этому не учил.

- Вам сейчас 33 года. Получается, ваш трудовой стаж – почти 20 лет?

- Чуть меньше. Сначала работа была исключительно «на интерес». Но в 1995 году в Иркутске наш мультфильм получил приз; потом был творческий лагерь, где операторы и режиссеры Якутии занимались с нами. После этого я, можно сказать, стал «педагогом» — учил ребят тому, чему сам научился. Баловство, детская игра не заметно перешли в творчество. До обеда я учился в школе — мне еще 14 лет было, а потом до глубокой ночи мы снимали пе редачи. Это был потрясающий опыт: как идею перевести в нечто материальное.

 - Понятно, что к моменту окончания школы вы уже знали, куда идти дальше…

 - Ну, «знал», это, наверное, не то слово. Это было скорее каким-то правильным движением cудьбы. Я оказался в Питере. Честно скажу, я и в Якутске-то плохо ори ентируюсь, а тут такой город! Институт кино и телевидения. Выяснилось, что набора на специальность «тележурналист» в тот год вообще не было, и я попал на специальность «режиссер телевидения». Но судьба снова меня «поправила»: обнаружилось, что на этой специальности перебор, и меня переместили на специальность «режиссер игрового кино». Так я оказался на курсе Игоря Федоровича Масленникова. Он был ошарашен свалившимся на него якутом, а я вообще мало что понимал. Мне было 17 лет, самый младший на курсе, один среди основательных взрослых людей. Меня взяли с испытательным сроком на год, решив видно, что выгнать всегда успеют. За год мой мир расширился, стал безграничным — столько всего открылось! Пришло понимание, что cудьба дала мне аванс, возникла ответственность, в том числе и перед предками. Но я очень скучал по дому! У меня две младшие сестренки, и вместо того, чтобы сниматься, когда выпадала такая возможность, я улетал домой. Правда, в сериале «Вовочка» я все-таки умудрился сыграть чукчу. Сниматься, кстати, мне не очень понравилось, а вот смотреть со стороны – это было нечто. В этом же сериале играл наш педагог по актерскому мастерству Сергей Иванович Паршин. Он меня на съемки и «прихватил»; гонорар был символический, практически я снимался «за еду», но тогда это было большим подспорьем.

- Похоже, у вас были все шансы остаться в северной столице. Почему не остались?

- Наверное, мог  бы остаться. Другой наш педагог, Владимир Аркадьевич Вардунас, предлагал мне… Я в тот момент «заболел» Хармсом и стал писать абсурдные истории, которые он оценил. Но мне важно было вернуться домой!

- Видимо, вы тоже в своем роде «государственный ребенок»; во всяком случае, подход к делу и к жизни вполне государственный.

- Я понимал, что наше якутское кино, как ни пафосно это звучит, нуждается в специалистах. Именно дома я мог приго диться больше всего.

- Думаю, это не пафосно, а практично и совершенно в якутском духе. Ведь у вас даже министерство называется не просто министерством культу- ры. К нему еще добавляется «…культу- ры и духовного развития». Какие повороты судьбы вы считаете главными после возвращения?

- За пять лет было десять фильмов, на которых я работал вторым режиссером. А главным событием все-таки стала «Тайна Чингис Хана». Мы работали над этим фильмом четыре года. Это совместный продукт России, Монголии и США. Режиссер фильма — Андрей Саввич Борисов. Он, кстати, — театральный режиссер, ученик Андрея Гончарова.

Помимо того, что мне представилась возможность узнать лучше свою культуру, мне невероятным образом приоткрылись Средняя Азия, Бурятия, Алтай. Обнаружилось удивительное родство культур и языков. Это был гигантский опыт! А сам Андрей Саввич – это человек умеющий общаться афоризмами и метафорами, и при этом у него размах Петра I. Впрочем, нельзя сказать: «Мы общались». Я просто глотал все, что он говорил, и я горжусь тем, что просто был рядом с ним.

Кассового успеха фильм, возможно, и не имел. Но ведь есть вещи важнее, чем просто коммерческий успех. Мне кажется, что фильм дает возможность увидеть тувинских хасаков, якутов другими глазами, дает возможность понять: порой нам кажется диким то, чего мы просто не знаем.

- Да, агрессия – зачастую лишь продолжение нашего невежества. Обязуюсь фильм посмотреть. Но вернемся к судьбе. Мне кажется, что «государственные дети» сами вас нашли. Вы встретились, потому что это было неминуемо…

- После «Чингис Хана» была такая скитальческая полоса. Оказалось, что темная сторона творчества все-таки существует. Хотя формально все было неплохо, была своя частная студия «Номад», снимали рекламу, зарабатывали деньги. Но все равно было стойкое ощущение какого-то стеклянного потолка, который никак не преодолеть. Я вспомнил слова еще одного своего педагога ̶ Николая Николаевича Кошелева. Он мне говорил: «Саша, никогда не забывай – это судьба, никогда себе не изменяй!». И тут cудьба cнова себя проявила. В Намском улусе по разным причинам застопорился процесс съемок фильма к 70-летию Победы, и мне предложили стать режиссером зависшего фильма. Я был в тот момент увлечен другими проектами. И вдруг такой «холодный душ». Рядом со мной были друзья-профессионалы. Я поверил в их профессионализм, они — в меня. Мы все осознавали, что созрели для более серьезных вещей, чем просто съемка рекламы и прочего видео. И мы начали.

В этот момент на связь со мной вышел Евгений Павлов, продюсер «Сахафильма». Он собирался приступать к съемкам своей картины, и, не поверите, предложил мне стать режиссером. Этот фильм тоже был о войне. Я понял, что два разных проекта схожи и самое правильное решение — их объединить. Сделать это было очень трудно! Но осуществилось.

- Вам пришлось «сшивать» две истории в одну?

- В том то и дело! Я понимал, что если 1 февраля 2015 года съемки не начнутся, то мы ничего не успеем. Мы занимались многими делами параллельно. Проработали семь вариантов сценария, всякие «ужасы- страшилки» совсем меня не привлекали, мне хотелось другого кино. Мы много говорили со стариками, ветеранами, и из этих разговоров постепенно вырисовывалась цельная история. Почти реальная. Последний вариант появился буквально в первый день съемок. Режиссерский сценарий я делал уже на ходу, раскадровки – ночью.

Первая съемка была в селе Модут Намского улуса, по сути, легкая и простая: надо было отснять проходки. Но температура падала до минус пятидесяти. Место съемок далеко от села. Чтобы группа с детьми смогла туда доехать, специально расчищали тракторами дорогу. Но на обратном пути снова заметало снегом, и дорога исчезала, нас снова выручали трактористы. Так что легких съемок не получилось.

- Исторический фильм требует особого реквизита, огромной работы для художника… Правильных костюмов, что бы в кадре не было «ряженых». К тому же герои фильма – дети. Тут нужна особая команда, особый «человеческий фактор». Как вы их всех собрали?

- Судьба, наверное. Самым трудным был фактор времени, его катастрофически не хватало. Я понимал, что ничего не получится, если в нашей команде не создать особый дух. Пытался донести до всех, что это — наша маленькая битва, наше личное испытание, и нужно все преодолеть. Преж- де всего, самих себя. Все работали днями и ночами, очень напряженно. Наш рекорд – четыре дня без сна. Но главное, нам все помогали. На студии «Сахафильм» построили реконструкцию балагана…

- Балагана?

- Это такое зимнее якутское жилище. В реальности это бревенчатый дом с ледя ными окнами. Лед выпиливали на озере в определенное время, чтобы он был не тонким и не толстым. И вот такой балаган соорудили прямо в павильоне. Реквизит собирали по домам и амбарам. Клянчили. Но кто-то и сам отдавал свои кружки и самовары. Очень помогли наш улусский музей и музей этнографии в Якутске.

- А само здание детского дома вы тоже построили? Этот дом очень живой, прямо как со старых фотографий… Мой папа учился в такой школе в Петропавловке-Камчатском…

- Это тоже большее наше везение, потому что мы нашли реальную школу в Хангаласском улусе, в селе Ектем. Этой школе сто лет! В ней учился первый президент Якутии Михаил Николаев. Уникальность этого места в том, что внутри почти ничего не изменилось. Стоят три огромные старые печки, которыми отапливалась вся школа, тех же времен окна. Тут нам особенно нужно было потрудиться, чтобы ни в чем не наврать.

- Есть такое ощущение, что фильм снимался всем якутским миром…

- Было какое-то общее чувство сопричастности. На студии все вовлеклись в процесс съемок, даже сантехники и водители: и декорации меняли, и в массовке снимались. Все надо было делать быстро, хотя для одного кадра требовалось сто действий.

- При этом по операторской работе фильм очень неспешный, мягкий, в стиле советских лент 60-70-х годов. Общий тон, цвет – все неагрессивно. Насыщенность деталями, почти документальность и одновременно – не проза жизни. Это намеренно или случайно?

- Мне нравится старый стиль, это не случайность. Тем более, что наш оператор- постановщик Михаил Кардашевский — ученик Эдуарда Александровича Розовского. У нас своего рода гильдия выпускников СПбГУКиТ. Общая школа. Легче настраиваться друг на друга. Мы все — практически ровесники.

- Но вы даже не внуки, а скорее правнуки Победы. При этом чувствуется, что эта история для вас – не формальная дань памяти…

- Нам помогали люди, для которых это было частью их жизни. Они хоть и остались за кадром, но без них ничего бы не получилось. Спасибо им всем.

- И вы успели ко Дню Победы…

- Да. 6 мая в каком-то трансовом от усталости состоянии мы закончили послед нюю версию монтажа, а 9 мая в Академи ческом театре состоялась премьера. Когда в конце фильма зал встал и зааплодировал, мы поняли, что это немного и наш день по беды. Уже в сентябре в Якутске состоялся III международный кинофестиваль якут ского кино, и Вика Курлова, сыгравшая главную роль русской девочки Оли, получила приз за лучшую женскую роль. Но все 45 детишек, которые принимали участие в съемках, были хорошо подготовлены, проявили невероятную выносливость и работали самоотверженно. И еще один подарок cудьбы – за неделю до окончания работы у меня родилась дочка.

***

Беседу вела Ирина Жукова,
19 октября 2015 г.

Источник - СК-НОВОСТИ