Это был действительно триумф! Три дня беспрерывного аншлага и оваций после спектакля, в котором непостижимым и самым органичным образом соединились вершинные произведения двух якутских классиков – «Сон шамана» Алексея Кулаковского и «Красный шаман» Платона Ойунского вкупе с поистине шаманской музыкой легендарной якутской рок-группы «Чолбон» в живом исполнении! Это, как говорят в таких случаях, надо было видеть и слышать.

 

 

…Более тридцати лет назад чолбоновцы в первый раз исполнили один из своих супер-хитов на все времена – композицию «Хаhан эрэ» («Когда-нибудь»). Михаил Тумусов, сочинивший эту песню, сделал автоперевод своего стихотворения:

 

«…Когда-нибудь,

 Когда я уйду из этой жизни,

 Душа моя, обратившись в коршуна,

 Будет летать над родными алаасами…

 Тогда

 С неимоверной высоты

 Я прокричу тебе ту истину,

 Которую живым в этом мире

 Постичь не суждено…»

 

И вот несколько десятилетий спустя ребята играют на сцене Саха театра в спектакле «Сон шамана», в котором главный герой превращается в орла и наделенный провидческим даром окидывает земной шар своим зорким взором и видит все, что произойдет на годы вперед:

 

«Вот что стряслось

Прошедшей ночью со мной,

Покрытой глухой потаенной тьмой,

Полной смутных загадок, тревог…

Навострив волхованье свое,

Устремил колдовскую мощь,

Мне дающую смелый дар

Превращаться в птиц и зверей,

Властью дивного волшебства

Вмиг обернулся среди земли

Горбоносым

Грозным Эрили,

Гигантским орлом обернулся я…» 

Мне кажется, трудно придумать что-нибудь более символичное, чем именно такое возвращение группы к своим зрителям, которую главный дирижер оркестра национальных инструментов при Национальном театре танца республики Николай Петров назвал вторым пришествием «Чолбона». В этом было нетрудно убедиться, побывав на премьере, когда под финальные аккорды другого хита чолбоновцев «Хотой» («Орел») с мест буквально пританцовывая и размахивая руками подскочили бабушки (не по возрасту души и тела, а по социальному статусу!) – поклонницы, чья молодость прошла под аккомпанемент их музыки, бьющей по обнаженным нервам и западающей в душу. По словам Николая Павловича, «Чолбон» есть всегда «Чолбон» и он бы настоятельно рекомендовал всем, особенно молодежи, слушать их музыкальные композиции. Также он отметил, что ребята практически впервые выступали вторым номером, как живые аккомпаниаторы сложного сценического действа, что говорит о новом, более высоком музыкальном уровне группы.  

 

Именно про них один из самых харизматичных актеров Саха театра старшего поколения Герасим Васильев, умеющий на сцене, кажется, все, скажет, что с ребятами из группы он столкнулся только во время работы над спектаклем, а теперь он захотел иметь дело с ними и дальше. Думаю, что эти слова заслуженного артиста Российской Федерации, народного артиста республики, лауреата Государственной премии СССР, главного режиссера Театра Олонхо стоят дорогого и их в свой адрес наверняка хотели бы услышать многие. «Было ощущение, что они носят какое-то очень родное дыхание, – говорит Герасим Семенович. – Теперь, после совместной работы, я понимаю, что ребята обладают таким даром, что настоящий дух якутского народа они могут передать абсолютно любыми музыкальными инструментами».

 

22 года назад по просьбе Олега Сидорова, собиравшего тогда материалы для первого номера своего журнала «Илин», я написал про группу «Чолбон», с которыми тогда уже успел съездить на несколько советских (чуть не написал – российских!) рок-фестивалей. Вот небольшой отрывок из статьи «Блюз на заданную тему: «…А стоит запеть ребятам «Чолбона» и изливается душа, и дышит искусство, простое и редкое по соразмерности, по силе воздействия духа. Их искусство сильно страстью, если можно назвать тоску страстью, упоением, мужеством исторгаемых звуков и чувств. В их песнях слышится зов предков, крик души из мрака одиночества, это песни об обидах и обманах, об одиночестве и неразделенной любви, о горе и о радости. Это блюзы, а блюз всегда устремлен вглубь человеческой души. И обо всех этих общечеловеческих понятиях поется на изысканно чистом якутском языке, и песни группы обращены, прежде всего, к национальному самосознанию слушателей. И в этой ярко выраженной самобытности немалая доля причины их успеха». (Журнал «Илин», №1, 1991 г.)

 

Мне кажется, с музыкантами у Тараховского произошло стопроцентное попадание – фантастическое сочетание чолбоновской психоделики с философской вещью нашего великого мыслителя на выходе дают нечто потрясающее. К этому глубоко философскому и провидческому произведению Кулаковского именно музыка «Чолбона» подходит как никакая другая. Ну, кто, например, еще мог бы? Наша другая легенда – «Ай-Тал»? Думаю, что нет... Не могу даже точно сформулировать, но чувствую, что нет. Просто у них немного другая музыка. Классная, великолепная, но другая... К понятию шамана, его странным сновидениям с природной надрывностью подходит именно такая, по определению писателя Владимира Солоухина, «нутряная» диковатая музыка «Чолбона», которая действует на подсознание...

*  *  *

…Честно говоря, мне в последние годы трудно было воспринимать группу без старшего из братьев Ильиных – Намолия, и потому я долго не мог решиться пойти на спектакль. Теперь, после премьеры, искренне рад, что друзья-товарищи, в частности руководитель ЯСИА Петр Васильев и режиссер-оператор московского филиала НВК  «Саха» Евгений Петров, которые успели посмотреть постановку в столице нашей страны во время Дней Якутии, настояли на том, чтобы я все-таки сходил на премьеру, послушал «Чолбон». Отдельное им спасибо!

 

 

Итак, что за произведение взял за основу главный режиссер Саха театра Руслан Тараховский? Про «Сон шамана» написано немало, но я все-таки считаю нужным поделиться своим мнением по этому поводу.

 

Свою поэму Кулаковский создал в 2010 году, когда жил в селе Качикатцы у другого ярчайшего представителя своего времени предпринимателя Семена Петровича Барашкова, чье имя сегодня незаслуженно забыто. Впрочем, это тема отдельного большого разговора и отдельной книги. Именно этот период творчества Алексея Елисеевича я считаю Болдинской осенью Кулаковского, когда им были созданы вершинные произведения его творчества – поэмы «Сон шамана», «Дары реки» и, конечно, письмо «Якутской интеллигенции». Мне кажется, «Сон шамана» - это своеобразная предтеча знаменитого письма, датированного двумя годами позже и столетие создания которого общественность республики отметила в прошлом году.    

 

Именно в Качикатцах Кулаковский предстает перед нами якутским Нострадамусом, чьи пророчества, вложенные в уста своего героя шамана, сбылись с неотвратимой точностью. И затем, отойдя от иносказательности, уже от своего имени Алексей Елисеевич пишет свое знаменитое послание, которое не потеряло своей актуальности и по сей день. Чего стоит призыв великого мыслителя к своим землякам: «Мы должны уметь то, что умеют другие народы!».    

 

«Сон шамана» - «темпераментная по накалу, планетарная по масштабам охватываемых стран и событий, динамичная по сюжету поэма, - написал в свое время мой университетский учитель Егор Егорович Алексеев. – Герой поэмы – белый шаман провидец. Однако он – не обычный якутский шаман, он – философ, обьъясняющий развитие человеческого общества не сверхъестественными силами а его внутренними законами развития, гуманист, разоблачающий ужасающие способы уничтожения человечества войною, страстный протестант против классового и национального гнетов заводчиками и фабрикантами рабочего люда и более развитыми и сильными народами слабых и менее развитых народов…»

 

Во время обсуждения спектакля, состоявшегося во второй день премьеры, Руслан Тараховский поведал собравшимся, что за основу своей постановки он взял не только «Сон шамана», но и либретто Суорун Омоллоона из оперы «Красный шаман». Более того, режиссер прямо назвал первоисточник, на который он в основном опирался – это книга Саввы Борисова (отца Андрея Борисова), в котором тот сделал сравнительный анализ именно этих двух произведений.

 

Кстати, именно после этого Андрей Саввич поздравил Руслана с премьерой, сказал, что этот успех надо пережить как беду и добавил, что он немного удивлен тем, что идеи 83-летнего старика (его отца) воплотились в жизнь.

 

Как оказалось, первая задумка о спектакле и именно с «Чолбоном», возникла еще лет пять назад и вот, наконец, сошлись на небе звезды, звезды Саха театра и звезды этно-рока, которых Артемий Троицкий еще в далеком теперь 1989 году назвал лучшей авангардной группой Советского Союза, и зритель увидел захватывающее действо…

 

 

Руслан Тараховский обозначил свой спектакль как апокалиптико-психоделический апокатастасис в стиле перформанс. Пусть в этом разбираются профессиональные театральные критики, а мы же отметим, что музыкально-драматическая фантазия длится ровно один час и в ней задействовано всего шесть актеров. И это, по словам режиссера, еще много, поскольку у Кулаковского всего один герой. Но ему пришлось на это пойти, чтобы, как говорит Руслан, осовременить спектакль и добавить ему остроты. И если по Степаниде Борисовой (Кутур5ан Куо), Герасиму Васильеву (Шаман Айыы Намыhын), Иннокентию Дакаярову (Богач), да и, пожалуй, по Василию Борисову (Шаман) и самому режиссеру, исполнившего одну из ролей (Орулуос Дохсун), у зрителя никаких вопросов не было, поскольку это признанные мастера сцены, то по двум главным героям, а именно юноши и девушки, которых исполнили молодые артисты Наталья Слепцова и Александр Борисов, у зрителя возникли определенные вопросы – почему именно они?

 

Из объяснений режиссера на этот вопрос, можно было понять, что ему чрезвычайно были нужны актеры, с еще не сформированным у зрителя имиджем, податливые как пластилин и при этом полностью выполняющие режиссерские указания. И поэтому его выбор пал на студента пятого курса АГИКИ Александра Борисова и молодую актрису Театра Олонхо Наталью Слепцову. Сами молодые актеры не уставали говорить, что для них было огромной честью играть вместе с мэтрами якутской сцены, а также с легендарной группой «Чолбон».

 

По словам Тараховского, он хотел показать молодого человека, который в начале действа предстает глобализированным парнем, оторванным и потерявшим ценности, присущие его народу, но, в конце концов, возвращающегося к своим истокам (отсюда и греческое Апокатастасис – восстановление, возвращение к истокам). «В финале у меня рождается шаман ХХI века», - утверждает режиссер.    

 

Писатель и драматург Василий Харысхал сказал, что зритель увидел и воспринял на ура все пять основных составляющих сегодняшнего действа – Кулаковского, Ойунского, группу «Чолбон», режиссера и актеров. Режиссер и актеры согласились с ним и напомнили еще раз про книгу Саввы Борисова и ансамбли «Эрэл» и «Гулун», задействованных в массовых сценах, хомусистку Иваниду Бугулову и исполнителя на якутском музыкальном инструменте кырыымпа Прокопия Сыроватского.    

 

Я же добавлю, что Михаил Егоров сделал как всегда необычную сценографию – простую и емкую. В центре сцены атрибут нашего времени – компьютер-планшетник, через окна которого к герою проникают герои минувшего века, и он сам попадает в забытый, как ему кажется, мир своих предков...