6 ноября (аккурат за день до празднования Великой Октябрьской социалистической революции, приведшей к власти первое в мире правительство рабочих и крестьян, но ныне забытой) гражданку Р., которая трудилась продавцом в одном из фирменных магазинов акционерного общества «Якутский хлебокомбинат» и которой до пенсии остался всего год, пригласили в отдел кадров. 

Там ее огорошили новостью, что магазин, где она работает, с 5 ноября, согласно приказу генерального директора от 31 октября сего года, передан обществу с ограниченной ответственностью «Хлебный край». Естественно, гражданка Р. спросила, что ей делать тогда. Ей в категоричной форме предложили перейти работать в «Хлебный край» в качестве индивидуального предпринимателя (!), если хочет остаться работать в магазине. Для этого ей, сказали, необходимо написать заявление об увольнении по собственному желанию с комбината и перевестись в ООО «Хлебный край», предварительно подписав согласие об этом переводе. На что гражданка Р. заметила, что о подобных изменениях ее вроде должны были предупредить за два месяца. Ей, как говорится, рассмеялись в лицо, что нет, и не было в надобности в ее предупреждении – закон разрешает перемещение работника без его согласия внутри структуры в любое другое место на ту же работу, ТАК ЧТО У НЕЕ НА ЭТОТ СЧЕТ НЕТ НИКАКИХ ПРАВ! Ее просто возьмут, да переместят в любой другой магазин, а не согласится – уволят за отказ или прогулы.

Но структура-то изменилась, остались всего два магазина, так что сокращение штатов налицо, ответила гражданка Р., в таком случае предупреждение обязательно. Какие изменения? Какие сокращения? опять рассмеялись в лицо кадровики и юристы.

Что? Все должности продавцов, грузчиков, уборщиц, точнее, эти около ста штатов вместе с бюджетом заработной платы переданы в два магазина? да они там же не вместятся! весьма резонно заметила гражданка Р., хотя и не была юристом. Просто ей еще не отказал здравый смысл, и сохранилось чувство собственного достоинства. Ей ответили, что все работники переданных в аренду магазинов написали заявление об увольнении по собственному желанию и переходе в «Хлебный край». Так что, гражданка Р., нет у нас никакого сокращения штатов, все тип-топ!

Тогда эта одна (!), всего одна во всем комбинате непокорная гражданка обратилась в суд.

 

Но прежде, чем перейти к рассказу о том, как далее события развивались, хочу поделиться со своими соображениями насчет нашего суда – суда в Республике Саха (Якутия).

В моей практике более трехсот (если не больше) дел, и, в основном, они связаны с самой насущной проблемой человека – жилищем. И они почти все удовлетворены, что обеспечило право стать собственниками своего крова истцам, у которых до этого жилые помещения, где они проживали, принадлежали другим лицам (акционерным компаниям, государству, муниципалитету).

Но в данном случае суть важно то, что моя практика, все-таки, позволяет мне вынести какой-то, более или менее, близкий к реальности вывод.

НО НАШ СУД (я имею в виду, прежде всего, суд по гражданским делам) НИ В КОЕЙ МЕРЕ НЕЛЬЗЯ НАЗВАТЬ ТАК.

При этом хочу признаться, что я сам до начала и в начале правозащитной деятельности уверенно думал, что и у Якутии такое же «басманное» право (продажное, зависимое от властей, как в старые партийные времена, исполняя заказы «телефона», так что, по сути, суда у нас нет), как и повсюду в России. Однако сейчас, когда сам собственно узрел и не за один год в реальности нашу судебную систему в действии, убежден совсем в обратном.

НАШ СУД ЭТО - ЕДИНСТВЕННЫЙ ОСТРОВОК, ГДЕ ПРОСТОЙ ГРАЖДАНИН В НАШЕЙ СЕГОДНЯШНЕЙ ОКАЯННОЙ ЖИЗНИ МОЖЕТ НАЙТИ СПРАВЕДЛИВОСТЬ. Да, любезные господа, я думаю так, и стою на том. Мое убеждение имеет под собой реальную основу.

В начале девяностых, когда шла лихая приватизация государственного имущества, многие предприятия урвали и жилой фонд, зарегистрировав право собственности на эти дома, где, в основном, жили рабочие (у начальства и приближенных были городские квартиры, которые они, конечно же, благополучно, без всяких помех, приватизировали). В тот же час эти жильцы потеряли право на бесплатную передачу им своих жилищ, то есть, они перестали быть равными остальным гражданам. Их превратили в преддверие двадцать первого столетия, образно говоря, в крепостных крестьян, целиком и полностью зависимых от новых бояр! С помощью власти. Они платили неимоверно высокую цену за жалкие метры, их могли выселить, что, впрочем, и делали, несмотря ни на какое время года (так из общежития «Спецстроя» зимой в феврале с помощью вооруженных судебных приставов-исполнителей выселили на мороз на улицу молодую семью с грудным ребенком). Их соседка, ветеран Великой Отечественной войны, увидев всю эту дикую сцену, невольно вскрикнула «Немцы вернулись!». Это были ее последние слова. Сердце ветерана не выдержало.

Вся эта, прямо скажу, сволочная ситуация, имела правовое основание в виде распоряжений президента, правительства, министерства. Но до тех пор, пока ко мне (в начале правозащитной деятельности) не обратились рабочие люди (русские и якуты, вынужден в современных условиях уточнить), проживавшие в общежитиях, как негры в бантустанах в ЮАР, я этого не знал. Не знал, и не мог знать, будучи в период службы в высших органах государственной власти далеким от этой сферы в силу своих полномочий, определяемых родом государственной службы.

Но теперь эти вышеуказанные правоприменительные акты власти было необходимо лишить юридической силы. Как? Только через суд.

Так что, пришлось судиться, чтобы защитить права граждан, с президентской службой, правительством республики, министерствами, Окружной администрацией, даже с МВД России по республике.

При этом вынужден сделать примечание, учитывая цинизм наших времен, когда в людях уже нет никакой веры в чисто человеческие побуждения, когда золотой телец заменил нам Бога – никаких закулисных переговоров с судьями, их помощниками, секретарями мною не велись (да если бы они и велись, то были бесполезны, учитывая могущество учреждений).

ТАК ЧТО, ЕСЛИ БЫ НЕ ПОЗИЦИЯ НАШЕГО СУДА, ТО ЭТИ ПРОСТЫЕ ГРАЖДАНЕ, ОКАЗАВШИЕСЯ В ПОЛОЖЕНИИ КРЕПОСТНЫХ СУДОВ, ВРЯД ЛИ СМОГЛИ ОТСТОЯТЬ СВОИ ПРАВА С ТАКИМИ МОЩНЫМИ ИНСТАНЦИЯМИ, КАК ПРАВИТЕЛЬСТВО И ВЛИЯТЕЛЬНЫЕ АКЦИОНЕРНЫЕ ОБЩЕСТВА. А СУД ВСТАЛ НА ИХ СТОРОНУ. Какое давление при этом испытывали судьи, я не догадываюсь. Я знаю об этом. В итоге в нашем суде установилась единая судебная практика, ныне уже признанная Москвой (оппоненты обращались в Верховный суд России).

И в этом огромная заслуга заместителя председателя Верховного суда Республики Саха (Якутия) по гражданским делам Александровой Раисы Степановны, занявшей непоколебимую, подчеркиваю, непоколебимую (догадливые поймут) позицию по защите прав граждан. И мне искренне жаль, что ей не продлили полномочия. Я склонен предполагать в ее смещении продуманную, как алгоритм, комбинацию. У меня для этого есть определенные основания. Но об этом не сегодня.

Главное в том, что, на мой взгляд, смещение Александровой Р.С. может вызвать какой-то слом уже действующего единообразия судебной практики по защите прав граждан, вызывающего перемены, конечно, не мгновенные, но, все же перемены. 

Ведь не зря в народе говорят, закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло. Так что, многое в суде, в самом деле, зависит (я так думаю) от внутреннего убеждения судьи, его гражданской позиции, человечности. А почему так, почему у нас такое состояние с законом, когда закон должен быть беспристрастным – это уже другой вопрос. Ситуация такова, и не иначе. Факт.

И для опасений у меня есть основания. Это ярко проявилось в деле гражданки Р.

 

Это был какой-то странный суд. Я вел линию защиты, как обычно, то есть, представил все материальные доказательства – приказ, договор аренды, трудовой договор истицы, копию трудовой книжки и прочие документы, из чего ясно была видна реальная картина. На стороне истицы была трудовая инспекция республики, указавшая в своем отзыве наличие нарушения трудовых прав гражданки, выразившееся в не уведомлении ее о предстоящих изменениях за два месяца. Правда, представитель трудовой инспекции после первого заседания, когда судья задавал ей раздраженным голосом вопросы, явно выказывая недовольство чем-то, перестала ходить в суд.

Представитель комбината, кроме обрывочных фраз, ничего не говорил. Суду представил два отзыва, каждый из которых состоял из двух-трех предложений, смысл которых сводился к бездоказательному утверждению, что никакого сокращения штатов после передачи в частные руки всей торговой сети не было. Думаю, в это не поверил бы даже ребенок.

А все дело, думаю, в том, что если гражданку Р. уволить по сокращению штатов, то ей надо выплатить выходное пособие и несколько месяцев платить заработную плату. Но это же недопустимо, когда самим кусков еле хватает! А тут хотят урвать прямо со рта. Еще чего! Дудки тебе, гражданка Р.!

И, представляете, любезные господа, суд согласился с позицией представителя ОАО «Якутский хлебокомбинат», представившего суду ничего, кроме двух неполных листов отзывов.

Но эти обстоятельства можно было увидеть, если, хотя бы, (не читать), а перелистать дело.

Очевидно, что в комбинате произошли структурные изменения, в результате которых рабочее место гражданки Р. ликвидировано. По сути, должность ее сокращена, а перевод в другой фирменный магазин, оставшийся у ОАО «Якутский хлебокомбинат», невозможен потому, что в них остались все работники, работавшие в них до изменений. И принять Р. на работу (стало быть, перевести туда все штатные единицы) в них возможно только при увольнении кого-нибудь из них. И кто из них при здравом уме и рассудке уволится, чтобы туда пришла работать гражданка Р., и не только она? Да она и иже с ними еще порога не переступят, как их оттуда погонят, по выражению якутов, ледяной жердью.

Разве картина не ясна?
Однако суд говорит, нет никаких нарушений.

Между тем, материалы дела не исследованы, им не дана оценка. Не сверены с нормами закона утверждения представителя ОАО «Якутский хлебокомбинат» о том, что Р. законно была перемещена в магазин «Ленские столбы». Ведь в соответствии с п. 3 ст. 72 ТК РФ, устанавливающей, что перемещение работника у того же работодателя на другое рабочее место, в другое структурное подразделение, расположенное в той же местности, поручение ему работы на другом механизме или агрегате не требует его согласия. Но в данной статье есть оговорка - если это не влечет за собой изменения определенных сторонами условий трудового договора.

А в Постановлении Пленума ВС РФ от 17 марта 2004 года разъясняется, как следует различать перевод на другую работу от перемещения в этой же организации. Поскольку ст. 57 ТК РФ "структурное подразделение" относит к существенным условиям трудового договора, то при решении вопроса о том, является ли направление работника в другое структурное подразделение переводом или перемещением, необходимо установить, предусмотрено ли оно (структурное подразделение, в которое принят работник на работу) в трудовом договоре с ним. ЕСЛИ ЭТО СТРУКТУРНОЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ В ТРУДОВОМ ДОГОВОРЕ УКАЗАНО, ТО ОНО ЯВЛЯЕТСЯ ЕГО СУЩЕСТВЕННЫМ УСЛОВИЕМ И, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, МОЖЕТ БЫТЬ ИЗМЕНЕНО ТОЛЬКО С ПИСЬМЕННОГО СОГЛАСИЯ РАБОТНИКА.

А в трудовом договоре, заключенном ОАО «Якутский хлебокомбинат» с Р., указано конкретное место ее работы – магазин. Так то.

Стало быть, перемещение гражданки Р. в магазин «Ленские столбы» незаконно, и не может считаться перемещением, поскольку изменяются определенные трудовым договором условия. Это перевод на другую работу, для чего обязательно согласие работника. И, вообще, о структурных, организационных изменениях в ОАО «Якутский хлебокомбинат» гражданка Р., равно, как и все остальные работники, должна была быть уведомлена заранее, за два месяца.

 

Вопросы.

Что происходит в нашем суде? Какие невидимые миру тектонические сдвиги происходят в системе? Если они есть, то, на мой взгляд, ничего хорошего не сулят простым гражданам, уничтожая те остатки сострадания к простым гражданам, которые отличали наш суд. Опять заработало в полной мере так называемое «телефонное право», ныне производное от какой-либо выгоды, интересов частных лиц, различных групп, что совершенно непричастно к правосудию?

Как я хотел бы, что мои рассуждения вызваны лишь субъективным раздражением проигравшего незначительное дело правозащитника, возмущенного лишь тем, что задето его профессиональное самомнение! Но почему тогда плакала истица, которая в перерыве перед оглашением говорила, вы  в суде рассказали с документами всю правду, как она есть, а я вел не свой первый суд?

  ***