Сахаларга "сүтүктээх сүүс аньыылаах" диэн этии баар. ЧОЙ кыыһа, ийэтин сүтэрбит аһыытыгар буолуо диэн сэрэйэбит, "Наше время" хаһыакка ийэтэ сору-муҥу көрө сыттаҕына сүрэх кыланыылаах интервью биэрэн турар. Бу интервьюттан саҕалаан, онколог быраас өһүргэнэн оҕолору суукка биэрбит. Баһааҕырдыы, ааты ыытыы тахсыбытыттан сылтаан 100 тыһ. саат куттарыыта көрдөөбүт. Дьиҥинэн, ыарахан ыарыһахтары эмтии сылдьар киһини өйдүөххэ сөп: сырата-сылбата өһүргэнсиилээх буоларын ким сөбүлүөй. Ол гынан баран, аһыылаах дьону - оҕолору эмиэ өйдүөххэ сөбө буолуо эбитэ дуу...
Мантан аллараа суруналыыс Марина САНТАЕВА матырыйаалын бэчээттиибит:
«Просто мама очень хочет жить!»
Мантан аллараа суруналыыс Марина САНТАЕВА матырыйаалын бэчээттиибит:
«Просто мама очень хочет жить!»
Девушка считает врача виновным в запущенной болезни матери
Нашей героине Даше* всего 19, но, несмотря на возраст, эта девочка сегодня держит такие удары судьбы, которые могли бы сломать и взрослого. В 2009 году Дашиной маме Анжелике был поставлен диагноз рак. Врачи тогда сказали ей, что она не проживет и полугода. Но прошло уже четыре, а женщина, слава Богу, жива, и всеми силами борется за жизнь. Во многом - с помощью своей дочери, которая уверена, что если бы не халатность и невнимательность врачей, осматривавших маму, ее состояние было бы сегодня куда лучше.
Диагноз - рак
«Моя мама заболела раком еще в 2008 году, - начинает Даша свой рассказ. – Вначале мы не понимали, отчего она начала так стремительно худеть и быстро уставать. Около трех месяцев она проходила обширный медицинский осмотр, в результате которого мы узнали диагноз - рак…
19 января 2009 года ей удалили правую почку, что на медицинском языке называется тотальной нефрэктомией, рак тогда был на третьей стадии. После операции мы были счастливы, почти что праздновали победу. Но мы многого тогда не знали. Например, мы не знали, что после нефрэктомии должны были назначить химиотерапию.
В декабре 2010 года у мамы на месте послеоперационного рубца образовалась подозрительная шишка. 30 декабря 2010 года мама пришла на прием к городскому онкологу Колодезниковой, откуда ее направили почему-то в городскую больницу. Хирурги в горбольнице, осмотрев больную, отправили ее обратно к городскому онкологу, а та, в свою очередь, направила женщину в онкодиспансер.
В этот жен день, 30 декабря, мама попала на прием к хирургу онкодиспансера Петру Борисову, тот обследовал ее и, сказав, что это жировик, отправил обратно к Колодезниковой. В течение первой половины следующего 2011 года мама несколько раз приходила к Борисову со своим «жировиком», на что он снова отправлял ее к другим врачам, делая это довольно грубо. И только когда опухоль разрослась до больших размеров и пустила метастазы, врачи решили ее обследовать.
29 июня 2011 года маме удалили местный рецидив гипернефромы почки третьей стадии с метастазированием в область послеоперационного рубца. После операции ей была назначена иммунная терапия интерфероном альфа-2. Обычно это лекарство, насколько мне известно, назначается больным гепатитом. После начала лечения интерфероном у мамы начался страшный кашель, боль в области спины и чувствительность к запахам.
Мама снова пошла к онкологу Борисову, который осмотрел ее и решил, что у нее бронхит и что это вообще нормальная реакция организма на препарат.
В итоге оказалось, что у мамы метастазы в корень левого легкого, в лимфоузлы средостения, в лимфоузлы шейной области справа. Я считаю, что этого бы не произошло, будь врачи просто повнимательнее. К сожалению, у нас вот такое отношение к онкобольным».
Выиграть время
Предполагаем, что врачи, прочитавшие этот материал, скажут, что рак непредсказуемая болезнь и что на определенной стадии медицина становится бессильной, но наша юная героиня уверена, что если бы врачи внимательно осмотрели больную в начале развития болезни, то обязательно увидели бы в «жировике» опасность. Следовательно уже тогда было бы начато адекватное лечение и, возможно, опухоль не разрослась бы так быстро и не дала бы метастазы. То есть было бы выиграно – а в данном случае не просто выиграно, а отвоевано - время, которое очень важно при лечении любой болезни, а при лечении рака, где раннее выявление играет жизненно важную роль, - особенно.
В общем, начались хождения по мукам. Болезнь, уже сильно запущенная, практически не поддавалась лечению, женщине становилось все хуже, врачи лишь разводили руками: что мы можем, мол, сделать. Но Даша и ее мама твердо решили не сдаваться.
Врач-онколог: «Это клевета!»
Свою историю Даша разместила на своей страничке одной из социальных сетей. Рассказ о болезни мамы и равнодушии врачей никого не оставил равнодушным и вызвал огромное количество просмотров и комментариев. Одним из комментаторов стал тот самый хирург-онколог Петр Борисов, лечивший Дашину маму. В своем ответе, очень эмоциональном, он заявил, что больная вообще не была у него на приеме в тот период, о котором говорит Дарья. Врач обвинил девушку в клевете, пообещав подать на нее помимо заявления о привлечении к уголовной ответственности, еще и гражданский иск о защите чести и достоинства.
«Я …крайне возмущён и оскорблён изложенными событиями. На самом деле всё было далеко не так! Письмо сразу начинается с искажения фактов, а именно – операция была не в 2008 году, а в январе 2009 года (это видно на фото справки, которую якобы выдал я). Далее искажение фактов продолжается, но в более наглой форме (клевета).
После операции тотальная нефрэктомия в 2009 году она ко мне не обращалась и следовательно никакого влияния на её лечение я не мог оказать по определению. До этого она обращалась к другим врачам.
…Она обратилась в гнойную хирургию РБ№2, где ей рекомендовали лечение у онколога. Так как пациентка наблюдалась и была направлена городским онкологом, ей было рекомендовано обратиться на приём к городскому онкологу. На приёме она у меня не была, я дал уточнение к кому ей следует обратиться после обращения в гнойную хирургию.
Впервые ко мне пациентка Г. обратилась на приём в онкодиспансер 18 октября 2011 года. Состояние пациентки оценено как тяжёлое с учётом основного онкозаболевания. Полностью обследована и после этого была представлена на врачебную комиссию онкодиспансера с целью решения, какую медпомощь можно оказать данной пациентке в конкретном случае. Данной комиссией было рекомендована иммунотерапия и дополнительно тамоксифен, лечение по месту жительства. Интерферон был назначен не мной, следовательно, её слова, что это я назначал, также является клеветой. Далее эта пациентка у меня на приёме не была, в последующем она была на приёме у других врачей. Следовательно, её утверждения, что она с кашлем на фоне лечения интерфероном обратилась ко мне, также является клеветой!»
Медсовет: «Имеет место наговор на врача»
Врач пишет, что 13 января 2012 года девушка обратилась с письменной жалобой в Министерство здравоохранения республики. Была создана компетентная комиссия (медицинский совет) с целью разбора жалобы. В подтверждение своих слов врач выложил в пост решение медицинского совета, который, «внимательно изучив первичную медицинскую документацию пациентки Г., 1963 года рождения, журнал регистрации обращений в ГБУ «ЯРОД», базу данных обращений по статистическим талонам, выслушав объяснительную врача Борисова, пришел к выводам:
1.Согласно записям в первичной мед.документации, отсутствие регистрации факта обращения в соответствующем журнале ГУ «ЯРОД» в декабре 2010 года пациентка в ГУ «ЯРОД» не обращалась и следовательно врачом П.П. Борисовым не осмотрена. Следовательно и грубого отношения к ней со стороны врача П.П. Борисова быть не могло.
2.В период обращения к врачу П.П. Борисову пациентка обследована и представлена на СВКК ГУ «ЯРОД». На СВКК пациентке всегда дают разъяснение по поводу течения болезни. Следовательно, ущемления её прав на своевременное и квалифицированное обследование и лечение не было.
Из вышеизложенного видно, что в жалобе имеет место искажение фактов и наговор на врача П.П. Борисова.
Таким образом, ущемления прав пациентки в своевременном и квалифицированном обследовании и лечении, грубого отношения к ней со стороны врача П.П. Борисова не было».
Онкология: спасение утопающих – дело рук самих утопающих
Впрочем, у нас по отношению к данному документу возникла некая доля скепсиса. Во-первых, потому, что членами проверяющей комиссии стали, как ни странно, врачи того же онкологического диспансера, где до определенного времени работал Борисов. Во-вторых, мы все прекрасно знаем, что существует принцип «корпоративной солидарности» - в народе его называют «рука руку моет». Так что медики вряд ли стали бы «валить» своего коллегу, даже если бы он был сто раз неправ или действительно допустил халатность (пусть бы он даже и уволился, что, кстати, и произошло), ведь в следующий раз на месте провинившегося может оказаться любой из них.
Вообще же, ситуация, в которой оказались Даша и ее мама, знакома всем, кто сталкивался с онкологией. До какого-то времени больной и его родные находятся под наблюдением врачей, им уделяется внимание, назначается лечение. Но в определенный период врачи разводят руками и говорят, что медицина сделала все что могла.
«Мама очень хочет жить!»
Несмотря ни на что, Даша и ее мама продолжали бороться за жизнь. Так, в прошлом году девушка добилась, чтобы ее маму по квоте отправили в Томск НИИ онкологии на консультативный прием.
Около полугода назад у мамы отказали ноги, и она оказалась прикованной к постели. У нее начался асцит – выход жидкости в брюшную полость. Сейчас за больной женщиной ухаживают двое ее младших детей – 19 летняя Даша и ее 12-летний братишка-шестиклассник. Мальчик учится в школе с обеда, поэтому он сидит с мамой утром, а после обеда эстафету принимает Даша, студентка-очница СВФУ.
Сейчас Даша добивается квоты для поездки на лечение в Москву в РОНЦ имени Блохина РАМН. Все бумаги для этого уже готовы, и вопрос находится на рассмотрении в Минздраве республики.
Совсем недавно Даша направила официальное письмо в Минздрав с просьбой привлечь врача к ответственности. Письмо зарегистрировано под номером 144-гр 12 апреля 2013 г. «Просто моя мама очень хочет жить!» - говорит она.
* Имя героини изменено
МАРИНА САНТАЕВА,
"Наше время".
***
Аартык.ру
МАРИНА САНТАЕВА,
"Наше время".
***
Аартык.ру
Комментарии